Скука, лень, безнаказанность: как превратить пороки в источник вдохновения

Почему скучать и лениться самому, разрешать делать это детям и не испытывать по этому поводу угрызений совести, на самом деле, полезно.
Поделиться

Скука, лень и безнаказанность — именно эти три порока призывал убрать из школы Ушинский. Наверное, в школе им не место. Но в семье нашего колумниста Александры Чканиковой эти «пороки» не только нашли свое применение, но даже являются двигателями прогресса.

Предлагаем почитать колонку Александры о том, как эти качества, взятые в определенной пропорции, оказались незаменимыми источниками вдохновения и двигателями воспитательного прогресса.

 

Скука — это когда в твоей голове освобождается место для гениальной идеи.

Теория:

Вы как хотите, а скука — отличная вещь. В наш век еще и дефицитная. В какой-то момент в среде родителей-отличников стало принято занимать каждую минуту жизни (и своей, и ребенка) полезными делами.

В результате, мы постоянно заняты, у нас начисто пропадает навык скучания — когда слоняешься по комнате, взгляд скользит по предметам, в голове приятная пустота, которую очень быстро занимает какая-нибудь идея.

У тебя начинают слегка чесаться руки и вот… Ты вдруг берешь и создаешь нечто гениальное: придумываешь новый дизайн своей комнаты из подручных тряпок и картонных коробок, печешь неимоверное печенье с сыром и медом, шьешь из старой занавески бальное платье для куклы… Скука развивает, как никакой урок английского.

Практика:

— Мам, чем мне заняться?
— Чем угодно.
— Ну ма-ам… Ма-а… Ну хорошо, тогда я буду конструировать ракету из твоих вазочек!
— Супер, молодец!
— Мам, где у нас шило? Я хочу сделать феньку из вон того куска кожи…
— Мам, давай срочно съедим банку зеленого горошка, и я устрою в ней вулкан из уксуса и соды…
—Так держать, дети, а я пойду посплю.

 

Родительская лень — это когда тебе неохота мешать ребенку заниматься своими делами.

Теория:

Родительская лень — это одно из обязательных условий для гармоничного развития ребенка. Неленивый, старательный родитель слишком много делает, слишком часто спрашивает, слишком активно участвует. Ну, хорошо, не всегда слишком. Но, поверьте, и без нашего участия дети много чего могут.

Утро, суббота, впереди свободный день. Масса дел запланирована: надо позаниматься с ребенком на пианино, повторить с ним слова к уроку английского, недурно бы попросить его убраться в комнате… Но тебя охватывает лень, и ты вяло моешь посуду полчаса, а может быть, и «залипаешь» в соцсетях, и краем уха слышишь, как ребенок наигрывает на дудочке… А потом вбегает к тебе и говорит: «Я сочинил колыбельную! Я зашил все мягкие игрушки в доме! Я вычитал рецепт бананового кекса без выпекания и сейчас приготовлю тебе супердесерт!»

Если бы тебе было не лень, то все это время ты бы потратила на пианино, английский и другие нудные формальные вещи. Ребенок выучил бы кое—что, но ничему бы не научился.

Практика:

— Мам, давай, наконец, уже сделаем эту маску из войлока!
— Что-то мне лень. Только если ты будешь делать хоть что-то сам.
— Мам, ну режь упаковку…
— Может, лучше ты отрежешь?
— Ох, ну хорошо, хорошо… теперь вынимай детали.
— Вот я вынула одну, уже почти…
— Мама, ну какая ты! Вот я уже сама вынула… (и так далее)

Стоит пару слов сказать и про лень самого ребенка — она время от времени тоже оказывается очень ресурсной. Например, ребенку стало лень доставать пластилин с верхней полки, подставлять к шкафу скамейку, тянуться к полке…

И тогда он придумывает для пластилина новое, более удобное место.

Школьнику не хочется каждый вечер открывать электронный дневник, чтобы посмотреть расписание на завтра, и он делает себе памятку.

Ему лень скучать (да, и такое бывает!) — и он придумывает, как освободить себе время для нескучных дел.

Но все это действует только в том случае, если в цепи присутствует третье звено — безнаказанность.

 

Полезная безнаказанность — это когда понимаешь, что за ошибку тебе не попадет.

Теория:

На самом деле это очень сложно — не наказывать. Ведь дети постоянно делают что-то не то! Но если наказывать, то есть риск, что они вообще перестанут делать что-либо — и это будет уже катастрофа.

Именно такие дети вырастают у наших самых ненавистных коллег, которые в любой решительный момент предпочитают осторожное бездействие и ждут, что шеф прикажет.

Границы у безнаказанности, конечно, должны быть очерчены предельно четко: у нас дома, например, это причинение вреда всему живому, включая приоконную герань, и создание ситуаций, опасных для жизни и здоровья (например, халатное отношение к открытым окнам и игра с огнем без присмотра старших). Все прочие виды порчи имущества моим детям доступны.

Когда я болела, они заварили мне чай из всех пакетиков, которые нашли в доме. А потом остатками этого чая «состаривали» чистую бумагу для принтера. Я, конечно, пыталась остановить их и объяснить, что белая бумага лучше подходит для печати, чем коричневая, но дети не очень-то реагировали…

Зато этот случай с состариванием бумаги научил их ответственности. Ведь мы не покупали новую бумагу (а значит, не распечатывали раскраски и квесты, которые так любили дети), пока не истратили всю коричневую.

Мы три года играли в пиратов: рисовали друг другу карты сокровищ и тайные послания на тех самых чайных пергаментах.

Практика.

— Аня, ты серьезно? Ты рисуешь восковым мелком на потолке?
— Мам, ну а где, по-твоему, должно находиться солнце?
— Э… а что ты будешь делать ночью?
— Спать.
— Но ведь солнце не погасить.
— Да я темной тряпкой занавешу.
— А если тебе это солнце надоест? Ведь придется делать в комнате ремонт?
— Мам, я специально выбрала место в детской над моей кроватью: больше никого, кроме меня, это не коснется.

И я сдалась. Солнце дочь замазала своими силами, когда оно действительно ей надоело.